Пять новых жителей Магисмо

Невысокий куст, сантиметров сорок-семьдесят, сизый от серебристого войлока на изнанке листьев. Травники зовут его дымницей или туманной свечой, а в Элевадо он известен как луэнфиэль, «тихий вдох». Растёт группами по северной окраине Предгорного леса, на каменистых склонах у горных ручьёв и на сыром северном берегу Дикого озера. Полутень любит, полуденное солнце нет.

Главное в нём то, как он копит магию. Корни медленно вбирают рассеянный фон и откладывают его смолой в крошечные янтарные железки под листом. Неделями ничего не происходит. Но стоит фону резко подняться (рядом колдуют, надвигается магическая гроза или где-то открывается нестабильный разрыв), куст сбрасывает всё разом, и над зарослями повисает белёсая дымка по колено. Безвредная, хотя в горле першит.

Поэтому дымницу сажают у стен оранжерей и под окнами лабораторий: она замечает всплеск раньше многих приборов и не требует настройки. Эльфы Элевадо не трогают её в цветении и верят, что потревоженный куст на год «замолкает». Автор честно признаётся, что проверить поверье не смогла, но три куртины, с которых она брала образцы в июле, к августу дымить перестали.

Совет отметил работу как подробную, стройную и не лишённую художественности. Мы согласны: это читается как настоящий полевой дневник.

Рыбка подземных озёр, около пятнадцати сантиметров, из которых две трети приходится на хвост. Хвост не заканчивается плавником, а рассыпается на тонкие полупрозрачные нити, и в них живут светящиеся клетки. Мягкий голубой или зеленоватый свет нужен рыбке, чтобы переговариваться с сородичами и подманивать добычу. Чешуи нет, кожа серебристая и чувствует малейшее движение воды, а глаза, в отличие от большинства пещерных рыб, зрячие.

Живёт люминохвост в прохладных подземных водоёмах неподалёку от поселений дроу, возможно, и в пещерных озёрах Вирейских гор. Плавает медленно, держится у дна и уступов, охотится на мелких рачков, улиток и чужую икру. Тепла, серы и пепла не выносит, так что у вулканических разломов его не встретишь.

Сам свет у него не магический, а вот резкий взмах хвостом создаёт иллюзорные вспышки, а прикосновение сбивает мелкую добычу с толку и даже погружает в оцепенение. На крупное существо, вроде человека или дроу, это действует, только если люминохвостов много, а это редкость. Дроу ценят его за нежное мясо, делают из хвостов обереги и добывают пигмент для светящихся красок.

Виорика прислала сразу двух обитателей, и описывать их по отдельности было бы нечестно: в Изумрудном саду они почти всегда рядом.

Ксилиана растёт розеткой тёмно-зелёных восковых листьев, из которой поднимается цветонос высотой до полуметра, у старых растений до метра. Днём цветок закрыт и отливает серебром. Ночью он раскрывается: голубые полупрозрачные лепестки со светящимися прожилками, а в центре десятки тычинок с крошечными сияющими каплями. В полнолуние несколько растений освещают целую поляну, мягко, без резкости. Если магическое поле вокруг нарушено, цветок может сомкнуться посреди ночи. Пахнет она только в темноте, мокрой травой и воздухом после грозы, и этот запах успокаивает. По легенде, первая ксилиана выросла не из семени, а из капли лунного света. А ещё её то много, то нет совсем, и никакие объяснения про дожди и почву этого не объясняют. Говорят, сад показывает ксилиану тому, кому хочет что-то открыть.

Нельфир размером с некрупную кошку, весь в густом голубом мехе, который при другом свете кажется серебристым или сиреневым, а от волнения или рядом с сильной магией начинает слегка светиться. Глаза сапфировые, уши большие и заострённые, с прозрачными краями: именно ими он слышит магию. Живёт один, бесшумно ходит по сухим листьям, на несколько секунд умеет почти исчезнуть, но только чтобы спрятаться. Шумных людей избегает, спокойных разглядывает с любопытством. Приручить нельфира нельзя, он сам решает, кому доверять. А в полнолуние его чаще всего находят лежащим у зарослей ксилианы.

Родственница осы, но заметно крупнее: тело около семи сантиметров, размах крыльев больше десяти. Рыже-жёлтая с тёмными полосами, глаза на солнце отливают красным, а на затылке есть выпуклость, своего рода третий глаз, которым жазза чувствует колебания магического фона. Живёт семьями до тридцати особей в кронах плодовых деревьев на юге Магорса: слив, персиков, абрикосов. Самцы и самки трудятся наравне, колония растёт медленно, зато отдельные жаззы живут до пяти лет.

У них общее сознание, и это главное, что нужно знать гуляющему студенту. Если кто-то тронет гнездо или хотя бы одну жаззу, поднимается вся семья и преследует обидчика долго и упорно. Жало ядовито, и несколько укусов опасны даже человеку. Колдовать рядом с гнездом тоже не стоит: магия их раздражает.

Есть у жазз и странное умение. Деревья, на которых они живут, начинают отращивать шипы, даже сливы и персики, которым колючки вовсе не свойственны. Садоводы их, понятно, не любят. А вот зельевары ценят яд, из него делают некоторые лекарства и противоядия.

И да, одна колония, по словам автора, живёт на плодовом дереве у Дикого озера. Будьте осторожны.

Зверёк из куньих, сантиметров тридцать пять без хвоста, серо-бурый, с пятью-шестью светлыми полосами на спине. Края полос всегда как будто расплываются, словно смотришь сквозь кривое стекло. По-новьяльски его зовут Desseiar. Усы у него непомерно длинные, до девяти сантиметров, и растут не только на морде, но и на запястьях передних лап. Этими усами изнанник чувствует плотность магического поля и селится только там, где она выше обычной. Для следопыта его нора примерно то же, что выход руды для рудознатца.

Самое интересное начинается внутри. Несколько недель изнанник ночует в норе и словно продавливает её изнутри: снаружи лаз размером с кулак, а внутри камера в два-три раза просторнее, чем должна быть. Складка держится на корнях, вросших в валун, унести её с собой зверь не может и чужое пространство складывать не умеет. Выгнанный из норы, он обычное животное.

Живёт в предгорных ельниках на северо-западе Магорса, по левым притокам Азулы, иногда в старых лесах Подлесного княжества. Сушит на зиму грибы, развешивая их на сучьях у входа. Кусается метко, в неволе тоскует. Ценят его за линьку: выпавшие летом усы и чехлы когтей месяцами хранят след складки, и артефакторы вплетают их в основу вместительных сумок. Собирать их разрешено только по лицензии и только в брошенных норах.

И совет от автора, который мы с удовольствием передаём дальше: брошенная нора распрямляется несколько месяцев, причём рывками. В Подлесном княжестве сначала суют туда палку, а уже потом руку.